Навеяло новостью “В дубляже “Тайной жизни домашних животных 2” сменили национальность злодея” [↪], где злодей явно был из восточной Европы, но в русской версии стал французом. Там еще много примеров: Сталин стал Гитлером в Хэллбое, белорус – боснийцем в Телохранителе киллера, а в Мстителях: Финал персонаж-гей вместо свидания был на ужине.

– А почему Ы?

– Чтобы никто не догадался.

Официальных комментариев по этим поводам нет и, скорее всего, не будет. Я не знаю, было ли это требования властей, просто коммерческое решение, чтобы не вызывать отторжения у “патриотично настроенных граждан” или не рисковать повышением возрастного рейтинга фильма. Скорее всего каждая ситуация индивидуальна, но вряд ли везде участвовали власти. В некоторых, наверняка, хотели на всякий случай избежать конфликта с регулятором, а это есть самоцензура.

Почему самоцензура – самый страшный вид цензуры? Представьте, что вы на переговорах с государством/обществом и обсуждаете что дозволено, а что не дозволено говорить или писать. Не озвучивать важные темы из-за того, что противная сторона точно на это не согласится – проигрышная позиция.

Во-первых, этим вы ослабляете свою переговорную позицию. Вам нечего будет предложить взамен на уступки с другой стороны. Выдуманный пример: Сталина не трогаем, но гомосексуализм упоминать можно (как раз новость недавно: из фильма Рокетмен про Элтона Джона убрали много, возможно все упоминания и сцены с гомосексуализмом и наркотиками [↪]).

Во-вторых, вы сужаете круг возможного. Далеко не всегда наши прогнозы соответствуют действительности: противоположная сторона может быть не готова требовать определенных вещей.

В-третьих, создается стимул противоположной стороне быть как можно жесте. Чем больше тематик она пометит как запретные, тем больше будет стимул самоцензуры и с тем худшей позицией вы придете на переговоры в следующий раз.

С внешней цензурой в этом смысле все проще: она или есть или ее нет. Она от вас напрямую не зависит. Это то, что делают с вами. Конечно, и с ней надо бороться, но это тема для отдельного разговора.

Самоцензура – это проблема не только в отношениях с властью, но и в обществе как таковом. Без культуры цивилизованной дискуссии любое мнение, которое отличается от “правильного” будет клеймиться и высмеиваться, стимулируя самоцензуру, тем самым укрепляя “правильную” позицию. В таких условиях я напоминаю себе о словах, которые приписывают Махатма Ганди:

Даже если ты в меньшинстве, состоящем из тебя одного, истина всегда остается истиной.

У Джорджа Оруэлла в 1984 есть похожая идея:

Если ты в меньшинстве — и даже в единственном числе, — это не значит, что ты безумен. Есть правда и есть неправда, и, если ты держишься правды, пусть наперекор всему свету, ты не безумен.

Такой подход, конечно, как обоюдоострый меч: им может защищаться и действительно неправый человек. Для этого надо проверять все свои мнения на разумность и менять их, если они ее не проходят – принцип “Strong opinions, loosely held”.